Алекса

Несмотря на то, что часы показывали далеко за полночь, Руслана все еще не было дома. Впрочем, его часто не было не только по ночам. Он мог несколько дней не появляться, присылать непонятных «приятелей» за вещами. Это означало, что ему можно сейчас не звонить и не писать. Он опять вляпался и «залег». Потом он возвращался и закатывал с дружками очень шумный банкет в очень дорогом ресторане.

Бедные официанты, они бледные ходили, обслуживая всю эту криминальную элиту.

Руслан любил, крепко выпив, зазывать сотрудников к столу и практически силой угощать.

— Ванек, пей! — совал он рюмку, из которой все разливалось, мальчишке.

— Я Андрей. — Бедный парнишка оглядывался по сторонам в поисках поддержки, но все отводили взгляд. — И я на работе не пью.

— Так я тебе организую. Станешь прям щас безработным. Хочешь? — и тыкал в испуганного официанта рюмкой.

Алекса смотрела на него с искренним сочувствием. Но остановить Руслана не решалась. Она, что называется, «знала свое место» и никогда не лезла под горячую руку. Как-то, еще в начале отношений, попыталась заступиться за одного паренька, но Руслан грубо оборвал и предупредил, чтобы не смела лезть. При этом взгляд его был в разы красноречивее слов. Взгляд — его основное оружие в отношениях. Им он одинаково красноречиво наказывал и делал комплименты. К сожалению, на словах он был куда более жаден до последнего.

Когда же он приносил очередную безделушку и дарил, нет — просто кидал на диван, бросая на нее хозяйский взгляд, Александра не визжала от восторга и уж тем более не задавала глупых вопросов типа: «Ой, откуда?»

Она прекрасно догадывалась откуда. Варианта два. Либо сами отдали, либо пришлось отдать. Зная Руслана, уж лучше вовремя отдать. Есть вероятность остаться почти невредимым. Но это уже больше зависело от темы «встречи».

Да, можно сказать, что Алекса добилась своего — она живет в дорого обставленной квартире, на шоппинг в местные магазины даже не заглядывает — слетать в ГУМ с Кейт или какой другой девчонкой — не проблема. Отдых в любых, в основном безвизовых, странах. Все есть…

Кроме спокойствия и, как бы банально не звучало, женского счастья.

Руслан окружил ее не только дорогими игрушками, но и кучей требований. Школьные подруги под запретом. Фото все строго через разрешение. В разговоры не вмешиваться, когда скажут улыбаться — улыбаемся. Скажут отойти в сторонку — молча выполнила. Лишнего не болтать. Хотелось иногда взбунтоваться, но если она и позволяла себе такое, то только когда они оставались вдвоем и если видела, что сейчас он в нормальном настроении. С папой…

Это было самое больное. Папа, который осмелился высказаться против их отношений, был под запретом. Благо он остался в городке ее детства, далеко от клешней Руслана. Но как же не хватало его. Самого родного человека на земле.

Именно он воспитывал ее с тех пор, как мама погибла в страшном ДТП. Поэтому она и была все детство завсегдатаем летних лагерей — папа боялся оставлять свою любимую хулиганку одну дома. А работать было нужно. Конечно, тогда она этого не понимала и каждый раз показывала характер, вредничала. Не хотела уезжать на целых три недели из дома. А папа крепко обнимал и обещал приезжать каждые выходные. И он почти всегда держал слово.

С мыслями об отце, Алекса и уснула.

…В это время, где-то, но гораздо ближе, чем она могла предположить, с нечеткой полароидной фотографией в одной руке и телефоном — в другой, сидел он. Тот самый Сашка, верный паж, как она звала его тогда, в детстве.

Собеседница уже несколько минут как перестала светиться в сети, но он продолжал смотреть на экран.

Это было каким-то чудом. По телу бежала дрожь. Хотелось сорваться и поехать к ней. Сказать, что это фото он совсем не случайно сохранил. Он берег его все эти годы. Как и нежное чувство, переросшее из детской привязанности в нечто большее.

Алекса…

Даже имя звучало, как само желание. Невыносимое и такое недоступное. Хотя все эти годы он был где-то неподалеку, незримо для нее и мучительно для себя.

Год 2003

Сашка заметил ее сразу. В день заезда.

Долговязая, с огромными зелеными глазами и звонким смехом.

Папа держал ее за руку и хотел погладить по голове. Но она махнула густой шевелюрой и недовольно скривила губы.

— Пап, ну что ты со мной как с маленькой.

И мужчина в голубом поло лишь ласково улыбнулся. Видно было, что он очень любит дочь.

Худющая, руки-ниточки и густющие ресницы. Сашка видел ее смеющееся лицо каждую ночь. Это было такое непонятное, новое чувство. Когда хочется непременно быть рядом, случайно дотронуться, перехватить взгляд… и жутко стесняться что-то сказать.

Да, он никогда не был одним из тех мальчишек, которые чувствовали себя главными и во время дискотеки смело подходили к девчонкам, клали руку на плечо и несли всякую чушь. А девчонки смеялись и краснели.

Сашка смотрел на это со стороны. Иногда, он решался пригласить потанцевать какую-нибудь девочку, но совсем не ту, которую хотелось.

Тогда, в 2003, мобильные телефоны были настолько редкостью, что большинство все еще писали письма. Обычные, бумажные. И рисовали чертиков на обратной стороне конверта, вроде как чтобы было видно, если конверт вскрывали.

И дети, которые знакомились на летнем отдыхе, клялись в дружбе навечно и писать друг другу. Многие очень быстро забывали эти обещания.

Но не он.

Он писал письма и Алексе, и другим ребятам. Только если последние отвечали — она ни разу. Хоть жили они совсем не по соседству, но учитывая, что городок небольшой, дойти до ее двора занимало чуть больше часа пешком. Он точно знал, потому что приходил. Всю дорогу представлял, что они будут вместе гулять, что он позовет ее на речку ловить мальков. А она лишь махнула рукой, крикнула «Привет» и убежала куда-то с подружками. Даже не спросила, что он делает в этом дворе. Было обидно. Тогда он пообещал, что больше никогда! Никогда ей не напишет!

А фото, одно из тех, что они сделали в последний день, он аккуратно вложил в толстую зеленую тетрадь в клеточку и потом часто доставал его, когда никто не видел. Смотрел и улыбался в ответ этой девочке, смотревшей на него со снимка.