Брак с живым мертвецом: его неожиданное пробуждение

Вырвавшись из комнаты, Сабина неслась по коридору, не разбирая дороги. На повороте её нога подвернулась, и дорогая туфля слетела на пушистый ковёр, но девушка даже не остановилась, продолжая бежать босиком. Её идеально уложенные волосы растрепались, полы шёлкового халата распахнулись, а лицо распухло от слёз, и недавняя надменная невеста превратилась в жалкое зрелище.

Завернув за угол, она на полном ходу врезалась в женщину, которая несла на подносе стакан тёплого молока. Это была её мать, Татьяна Бычкова, чьё лицо исказилось от возмущения, когда белая жидкость залила её домашний костюм.

«Сабина! Что с тобой происходит?!» – воскликнула Татьяна, но её гнев мгновенно испарился, когда дочь с истошным воплем рухнула ей на грудь.

«Мама… она сумасшедшая! Елизавета пыталась меня убить!» – зарыдала Сабина, захлёбываясь словами и судорожно оттягивая ворот халата, чтобы показать шею.

Увидев на бледной коже дочери смазанные красные пятна, Татьяна побледнела, а её губы сжались в тонкую, злую линию.

Тем временем Елизавета плотно захлопнула дверь своей комнаты, отгородившись от истерических криков, доносившихся снаружи. Она подошла к окну, распахнула створку и подставила лицо ледяному ночному ветру, позволяя холоду остудить пылающие щёки. Она точно рассчитала силу давления: на шее сестры остались лишь лёгкие следы, которые при тусклом свете сойдут за обычную аллергическую реакцию или нервное раздражение. Ни один эксперт не признал бы это следами удушения, что превратило бы любую жалобу Сабины в банальную предсвадебную истерику.

Как она и ожидала, спустя десять минут в дверь тяжело и властно постучали.

«Елизавета! Немедленно открой!» – раздался приглушённый, но вибрирующий от гнева голос Всеволода Аркадьевича.

Елизавета неторопливо расправила складки на одежде, стёрла с лица последние следы эмоций, надев привычную маску покорности, и повернула ключ в замке. На пороге возвышался её отец, чей строгий вид выдавал в нём влиятельного чиновника, привыкшего к беспрекословному подчинению. Рядом с ним стояла Татьяна, поддерживающая всё ещё всхлипывающую дочь.

«Что ты устроила с сестрой?» – его слова ударили как хлыст.

«Я ничего не делала, – ровным, лишённым красок голосом ответила Елизавета. – Сабина ворвалась ко мне посреди ночи на эмоциях, наговорила глупостей о каком-то кошмаре, а потом вдруг с криком выбежала в коридор».

«Ты лжёшь! Ты вцепилась мне в горло! Посмотри на мою шею, папа!» – завизжала Сабина, вытягивая подбородок.

В полумраке коридора едва заметная краснота выглядела неубедительно.

«Сабина, зачем мне тебя трогать накануне собственной свадьбы? – Елизавета изобразила лёгкое, холодное недоумение. – Возможно, ты просто слишком перенервничала из-за подготовки, и у тебя начались панические атаки?»

Всеволод перевёл тяжёлый взгляд с одной дочери на другую. Его холодный ум политика быстро просчитал риски. Правда его не интересовала – скандал накануне двух стратегических союзов мог похоронить его репутацию.

«Довольно! – оборвал он обеих. – Завтра у вас обеих важнейший день, а вы устраиваете балаган на глазах у прислуги! Сабина, живо в спальню и выпей снотворное. А ты, Елизавета, сиди тихо и не смей создавать проблем перед отъездом».

Татьяна злобно сверкнула глазами, но спорить с мужем не посмела, уводя хныкающую дочь.

Всеволод задержался на пороге, смерив старшую дочь изучающим, ледяным взглядом.

«Елизавета, – его тон стал тише, но не потерял металлической жёсткости. – Когда приедешь к Дубовым, забудь про свою гордость. Твоя мать тоже была слишком упрямой, и это привело её к…»

Он осёкся, не закончив фразу.

«Я всё поняла, отец», – она покорно опустила ресницы, скрывая за ними обжигающее презрение.

Удовлетворённый её смирением, Всеволод развернулся и зашагал по коридору.

Как только его шаги затихли, Елизавета закрыла дверь на замок, и её выражение лица мгновенно стало холодным Подойдя к письменному столу, Елизавета посмотрела на свои тонкие пальцы.

Три дня назад прежняя Елизавета Волошина не выдержала предательства. Когда отец с каменным лицом потребовал отдать жениха и статус младшей сестре, а саму её согласился продать семье умирающего инвалида, та наивная девушка почувствовала, что её мир рухнул. Не вынеся травли, унижения и боли, она заперлась в комнате и выпила смертельную дозу рецептурных седативных препаратов. Врачи развели руками, констатировав глубокую кому, из которой не возвращаются.

Они не знали, что за те три дня, пока тело находилось между жизнью и смертью, её душа была затянута в параллельный мир с невероятно развитой цивилизацией. Там она родилась круглой сиротой, но благодаря феноменальному интеллекту и несгибаемой воле закончила высшую медицинскую академию. Она посвятила всю жизнь науке: спасла тысячи людей, разработала революционные протоколы регенерации тканей, изучила биохимию и нейротоксикологию на недосягаемом уровне. В том мире её имя произносили с благоговейным трепетом, называя «абсолютным гением медицины».

Прожив там долгую жизнь, она закрыла глаза в глубокой старости – и в ту же секунду очнулась здесь, в теле двадцатилетней Елизаветы, спустя ровно три дня после рокового отравления. Судьба вернула её назад, наделив колоссальным опытом, железным хладнокровием и медицинскими знаниями, опережающими современную науку на десятки лет.

Прежняя слабая девушка, искавшая спасения в смерти, погибла в той коме. Теперь здесь была хозяйка собственной судьбы, способная исцелять безнадёжных... и методично уничтожать врагов.

Она взяла ручку и лист бумаги. Её рука быстро и уверенно выводила сложные молекулярные структуры и схемы нейтрализации нейротоксинов.

Парализованный наследник семьи Дубовых, которого все списали со счетов, станет её величайшим проектом.

Она вытащит его из могилы, выкует из него несокрушимое оружие и заставит каждого в этом доме заплатить сполна.