Развод отменяется, мистер Волков: Теперь я играю

На титульном листе чернел чёткий заголовок: «Бракоразводное соглашение».

Лилия перевела взгляд с документов на мужчину, чей силуэт казался высеченным из серого гранита. Ни единый мускул на его лице не дрогнул, а в светлых глазах не читалось даже тени сомнения.

Три года. Она отдала ему три года своей жизни, наивно полагая, что её искренняя забота и безмолвная преданность смогут растопить этот лёд. Она знала, что их брак был украденным шансом, фикцией, созданной лишь для того, чтобы успокоить властную бабушку Константина и укрепить его позиции перед советом директоров. Но в глубине души она надеялась. И вот теперь, когда его первая любовь вернулась в столицу, он выбрасывал её на улицу, даже не моргнув глазом.

«Почему именно сейчас?» – удивительно спокойно, без надрыва и упрёка прозвучал её голос.

Константин небрежно расстегнул верхнюю пуговицу сорочки и подошёл к панорамному окну, глядя на запруженный утренними машинами проспект.

«Три года истекли, – сухо отозвался он, не оборачиваясь. – Наш союз изначально был деловой сделкой... Сейчас все вопросы закрыты».

«Или дело в том, что Светлова наконец готова занять моё место?» – Лилия скрестила руки на груди, ощущая, как внутри поднимается колючая, спасительная злость. Она мельком пробежалась глазами по строчкам соглашения: квартира на Патриарших, дом в Барвихе, трастовый фонд. Щедрые отступные. Словно он расплачивался с надоедливой, дешёвой шлюхой, лишь бы она исчезла из его идеальной жизни.

Волков резко развернулся, и его брови сошлись к переносице, придавая чертам хищное выражение: «Не приплетай сюда Елену. Условия соглашения более чем щедрые. Подпиши и живи в своё удовольствие».

«Ты покупаешь моё молчание о том, как её брат калечит людей? Думаешь, твои грязные деньги заставят меня забыть вчерашний вечер?» – шагнула вперёд девушка, глядя ему прямо в переносицу. Она приняла решение. Она отпустит его, но не позволит вытирать о себя ноги.

Прежде чем Константин успел ответить, тишину разорвал резкий звонок его личного телефона. Мужчина взглянул на экран, и его лицо мгновенно изменилось, утратив привычную маску высокомерия.

«Слушаю, Борис Михайлович», – быстро произнёс он, поднося трубку к уху.

Слова старого управляющего заставили олигарха побледнеть: «Что с давлением? Бригаду реанимации вызвали?.. Выезжаю немедленно».

Сбросив вызов, Волков схватил ключи от машины и бросил на Лилию острый, тревожный взгляд: «У бабушки обширный сердечный приступ. Она в критическом состоянии в усадьбе».

Анна Дмитриевна Волкова была единственным человеком в этой семье, кто встретил Лилию с материнской теплотой и защищал её от нападок снобистской родни. Сердце девушки болезненно сжалось при мысли о пожилой женщине.

«Я еду с тобой», – решительно произнесла Лилия, уже направляясь к гардеробной за сумкой.

«Твоего присутствия никто не требует», – бросил через плечо Константин, направляясь к выходу.

«Анна Дмитриевна считает меня своей семьёй, – Лилия быстро подхватила брошенную папку с разводом, спрятала её на дно сумки и пошла следом. – И пока она жива, я не позволю добить её новостью о нашем разрыве».

Мужчина ничего не ответил, лишь с силой хлопнул дверью лифта.

Лилия села в свой компактный седан и поехала следом за чёрным внедорожником мужа, разрезавшим утренние пробки на выезде из Москвы.

Дорога до старинного поместья Волковых заняла меньше часа. Массивные кованые ворота распахнулись без задержки.

Едва она переступила порог просторного холла, навстречу поспешил седовласый дворецкий Борис Михайлович.

«Слава богу, вы приехали, Лилия Алексеевна, – старик низко поклонился. – Анна Дмитриевна только что пришла в себя и первым делом спросила о вас».

В этот момент на широкой дубовой лестнице показался Константин. Он спускался со второго этажа, уже сняв пиджак и закатав рукава рубашки, и его взгляд, устремлённый на Лилию, обжигал нескрываемой угрозой.