Заманчивая Сделка

От лица Евы

Дождь забарабанил сильнее, тревожно колотя по крыше навеса, словно знал, что я в ловушке.

Трое незнакомцев медленно окружили меня, заслоняя свет и воздух. Их похотливые взгляды скользили по мне, заставляя сердце бешено колотиться.

«Всевышний, помоги мне!» – мысленно взмолилась я.

«Ну-ну, кто это у нас тут? – протянул один из них с улыбкой, в которой не было и тени доброты. – Совсем одна в этом маленьком укрытии».

Второй хмыкнул – низко и мерзко: «Да ещё и в таком виде. Не слишком ли вызывающе, а?»

Я сжала пальцы на пиджаке, сильнее вжимаясь в кирпичную стену.

«Не приближайтесь, – предупредила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь, готовую меня выдать. – Мне не нужны неприятности».

Мужчины переглянулись, и в их глазах мелькнуло неподдельное веселье.

«Неприятности? – усмехнулся первый. – Кто говорил о неприятностях? Мы просто составим тебе компанию».

Моё сердце стучало так громко, что, казалось, они могли его услышать. Я судорожно огляделась в поисках хоть какого-то пути к отступлению. Его не было. И всё же я решила прорваться.

Однако стоило мне попытаться проскользнуть мимо них, как один тут же преградил мне путь и сказал: «Не так быстро».

Я метнулась в другую сторону, но меня снова заблокировали. Дыхание вырывалось короткими, резкими вздохами, паника подступала к горлу. Затем чьи-то руки вцепились в пиджак.

«Отпустите!» – взвизгнула я, однако они рванули его с такой силой, что ткань выскользнула из моих пальцев. Холодный воздух коснулся промокшей от дождя кожи и тут же пробрал до костей. Платье облепило меня, как вторая кожа, – полупрозрачное и непристойно откровенное.

«Чёрт, – выдохнул первый парень, пожирая меня взглядом, в котором читался неприкрытый голод. – Только посмотрите на неё. И в таком виде ещё ломается?»

Не сводя глаз с моих изгибов, второй расхохотался: «Разгуливаешь тут, как ожившая эротическая фантазия, и хочешь, чтобы мы поверили в твою невинность?»

Стыд обжёг меня сильнее любого страха. Сотрясаясь всем телом, я обхватила себя руками и выпалила: «Это не то, что вы думаете! Держитесь от меня подальше!»

Они не держались. Они двинулись вперёд.

Я отчаянно замахала руками, пытаясь попасть хоть куда-нибудь – в лицо, в горло, – надеясь как-то отбиться. Однако я была человеком, а они – оборотнями. У меня не было ни единого шанса.

Один схватил меня за запястье, резко и безжалостно заламывая мою руку за спину. Боль пронзила плечо.

«Пустите!» – испуганно закричала я, стараясь высвободиться.

Второй подошёл ближе и взял меня за талию, впившись в кожу цепкими пальцами, после чего прошептал мне на ухо: «Расслабься. Мы просто немного повеселимся».

Я пиналась. Я боролась. Я вкладывала все силы в то, чтобы вырваться. Бесполезно. Меня трясло – промокшую, обессиленную.

«Помогите! – снова заорала я, и голос надломился от переполнившего меня ужаса. – Кто-нибудь, на помощь!»

«Да кто тебя услышит? – издевательски бросил один, и остальные расхохотались в унисон. – Все на свадебной церемонии».

Слёзы градом катились по моему лицу, смешиваясь с дождём. Животный страх сдавил грудь, не давая дышать. Я зажмурилась, молясь, чтобы кто-нибудь или что-нибудь меня спасло.

Один из мужчин потянулся к моему бедру.

И тут…

«Убрали от неё руки. Живо».

Следующие несколько мгновений слились в кромешный хаос.

Одного оборотня отшвырнуло в сторону, словно он ничего не весил. Другой завопил, рухнув на землю с тошнотворным хрустом. Третий даже не успел отреагировать. Егор двигался со смертоносной точностью: ни одного лишнего движения, никакой пощады, лишь чистая, сокрушительная мощь. Когда всё закончилось, оборотни поспешили убраться, уползая в дождь, как паразиты, которыми они и являлись.

Затем он повернулся ко мне.

Стоило нашим взглядам встретиться, неистовство в его глазах немного угасло.

И тогда мои ноги подкосились.

Сильные руки поймали меня прежде, чем я рухнула на землю, и прижали к твёрдой груди. Я бессознательно вцепилась в пальто Егора, намертво впившись пальцами в ткань, пока тело бил озноб.

«Я держу тебя», – тихо произнёс он.

Я не могла перестать дрожать. Холод проник в каждую клеточку, а голова стала тяжёлой. Он коснулся ладонью моего лба, и в его глазах вдруг мелькнула тревога.

«Ты вся горишь, – пробормотал Егор. – Проклятие».

Он легко подхватил меня на руки, прижимая к себе, словно я была пёрышком.

Я уткнулась лицом в его грудь, впитывая тепло. Когда его запах окутал меня, всё остальное отступило на второй план.

«Не закрывай глаза, Ева», – настойчиво, но мягко проговорил он.

Я сумела слабо кивнуть, держась за него, как за спасительную соломинку. Двигаясь уверенным шагом, он понёс меня к машине.

«В ближайшую больницу, – приказал он водителю. – Быстрее».

Дверь захлопнулась, отрезая нас от бури снаружи. Меня всё ещё трясло – сильно, неконтролируемо. Ледяной холод уже бежал по венам, пока голова пульсировала от лихорадочного жара.

«Не двигайся», – настоял Егор.

Я пыталась подчиниться, правда пыталась. Однако у моего тела были свои планы. Мои пальцы снова нашли его и на этот раз вцепились в рубашку, притягивая меня ближе к его жаркому телу.

«Я так замёрзла», – сорвался с моих губ жалобный шёпот.

У него перехватило дыхание. Затем он стянул с себя пиджак, накинул его мне на плечи, и его руки задержались на мгновение дольше, чем нужно.

«Вот, – выдохнул Егор. – Сейчас согреешься».

Впрочем, пиджака оказалось недостаточно. Мне лишь сильнее захотелось зарыться глубже, прижаться ближе. Я крепче сжала ткань его рубашки и подалась вперёд, ища ещё больше его тепла.

«Ты только всё усложняешь», – тихо произнёс он, и его челюсти сжались.

По причинам, которые я не могла объяснить, его запах подействовал на меня, точно заклинание, чары, что я была не в силах разрушить. Пиджак Егора прогнал холод и одновременно сделал нечто куда более опасное: он полностью спутал мои чувства. Я жаждала больше тепла. Больше его самого.

Прежде чем понять, что вообще творю, я придвинулась ближе и забралась к нему на колени, словно это было самое естественное на свете. Как будто моё тело знало то, что разум отказывался принимать.

«Ева, – его голос прозвучал предостережением: низкий, хриплый, натянутый до предела. – Не надо».

Я едва его слышала. Мир сузился до ритма его дыхания, до грохота его сердца под моей ладонью, до его всепоглощающего присутствия, заполнившего каждый уголок моего естества.

Когда мои губы нашли его губы, что-то щёлкнуло.

Он выругался – грубо, гортанно, – и в тот же миг межсалонная перегородка поползла вверх, заключая нас в кокон темноты и жара. Пространство вокруг заполнилось его пьянящими феромонами, от которых у меня закружилась голова, а тело заныло от сладкой, незнакомой истомы. Мой поцелуй был неловким, отчаянным, но он разбудил в нём что-то первородное.

Последние нити его самообладания лопнули.

Он притянул меня ближе и приник к моим губам с голодом, что выдавал годы сдержанности, наконец разбитой вдребезги. У меня вырвался стон – бесстыдный, полный желания, – и моё тело откликнулось так, как никогда прежде. Это была незнакомая мне доселе волна острого удовольствия. Даже с Марком я не чувствовала такого дикого, такого абсолютного, такого полного растворения в другом человеке.

Я выгнулась навстречу Егору, прижимаясь плотнее, хмелея от нарастающего между нами желания.

Он с готовностью отвечал на мой пыл, углубляя поцелуи, пока его руки блуждали, с точностью находя каждое место, от которого я слабела и хотела ещё. Когда его пальцы скользнули между моих бёдер, он обнаружил доказательство моего возбуждения сквозь невесомый клочок ткани, служивший нижним бельём. Низкое рычание зародилось в его груди, когда он подцепил пальцем тонкую материю и потянул…

Машина остановилась.

«Господин Томилов, – просочился сквозь перегородку голос ничего не подозревающего водителя, – мы на месте».

Чары развеялись.

Егор застыл подо мной, каждая мышца напряглась, будто его окатили холодной водой. Затем он аккуратно отстранился, и выражение его лица мгновенно окаменело, словно между нами выросла стена.

«Этого не должно было случиться», – сухо бросил он.

Я собиралась спросить, почему. Мне хотелось понять, как мы перешли от огня к ледяной дистанции за одно биение сердца.

Однако мир вокруг вдруг начал крениться, зрение расплывалось по краям…

А потом всё погрузилось во тьму.