Отвергнутая невеста: Жестокий наследник синдиката

Алина

Всю ночь я сидела на холодной каменной скамье. Сырость подвала пробирала до костей, но я её почти не чувствовала. Весь холод был у меня внутри. Я сжимала в руке маленькую деревянную фигурку волка, которую Максим когда-то вырезал для меня, сидя у камина. Его пальцы тогда казались мне такими тёплыми и заботливыми. Сейчас гладкое дерево в моей ладони было холодным, как труп.

Того человека, который вырезал эту фигурку, больше нет. Есть только Максим Игоревич, безжалостный наследник империи, который с лёгкостью продал шесть месяцев нашей жизни, мои надежды и мою душу за контроль над южными портами Катарины.

Слёз не было. Они все выгорели там, в банкетном зале. Осталась только звенящая пустота и тихая, холодная ярость, которая росла с каждой минутой, проведённой в этой камере.

Утром дверь со скрежетом открылась. Охранник грубо вытащил меня и повёл наверх, в кабинет на первом этаже. Я ждала Максима. Я хотела посмотреть ему в глаза. Но дверь распахнулась, и на пороге появилась Катарина, свежая, сияющая, в дорогом домашнем костюме.

«Как тебе твоё новое место, нищенка?» – она брезгливо сморщила идеальный нос, оглядывая мою вчерашнюю, порванную одежду и спутанные волосы.

«Уходи», – мой голос был сухим и хриплым, чужим.

Она усмехнулась и подошла вплотную, обдавая меня ароматом дорогих духов: «Я просто пришла сказать, что скоро память о твоей жалкой семейке сотрут в порошок. Твоё существование здесь – ошибка. И я её исправлю».

В этот момент что-то во мне оборвалось. Пружина, которая была сжата до предела, с оглушительным треском лопнула. Я резко, одним движением, встала со стула.

Она не ожидала этого. Инстинктивно отшатнулась, её высокий каблук подвернулся на полированном паркете. Катарина с коротким визгом рухнула на пол, ударившись виском об острый край дубового стола. Брызнула кровь, оставляя на светлом дереве уродливое тёмное пятно.

В ту же секунду дверь слетела с петель, словно её выбили ногой. В кабинет ворвался Максим. Он двигался так быстро, словно начался пожар. Его взгляд метнулся по комнате, он увидел её, лежащую на полу в лужице крови, и меня, стоящую над ней.

Паника, исказившая его идеальные черты, ударила меня под дых. Я никогда не видела его таким. Никогда. Даже когда на нас нападали, он оставался холодным и собранным. А сейчас на его лице был животный ужас. Но этот ужас был не за меня. Он был за неё. За его сделку. За его будущее.

Этот взгляд причинил мне больше боли, чем сорванная брошь.

«В карцер её! – рявкнул он охране, указывая на меня пальцем, который мелко дрожал от ярости. – В наручники! До прихода палача моего отца!»

Меня швырнули в самый глубокий бетонный мешок под домом. Холодная сталь наручников до боли впилась в запястья. Но я больше не плакала. Та девочка, которая любила Максима, умерла вчера вечером. В этой камере сидел кто-то другой.

Ближе к полуночи я услышала тихий скрежет. Тяжёлая железная дверь медленно приоткрылась. В камеру беззвучно скользнула тень. Мужчина в тёмной куртке и кепке, низко надвинутой на глаза.

«Приказ Игоря – избавиться от тебя сейчас, – тихо произнёс он, доставая из кармана отмычки. – Я подкупил стражу. Идём со мной».

Он ловко вскрыл замок на моих наручниках.

«Кто ты?» – прошептала я, растирая затёкшие запястья.

«Тот, кому заплатили за твою жизнь, – ответил он ровно. – Некий Даниэль, старый партнёр твоего отца, выкупил тебя».