Отвергнутая невеста: Жестокий наследник синдиката

Алина

Мужчину звали Тим. Он был профессиональным «чистильщиком» – человеком, который мог заставить других людей исчезнуть. Он говорил мало, двигался быстро, и в его глазах не было ни капли сочувствия. Он просто выполнял свою работу.

«Все выезды из поместья и города блокированы, – сказал он, бросая мне мешковатую рабочую куртку и джинсы в заброшенном ангаре на окраине владений синдиката. – Но у нас есть окно. Сегодня ночью в лесополосе боевики Игоря проводят "зачистку" предателей. В этой кровавой бане и суматохе мы сможем проскользнуть».

Вечером мы, одетые как технический персонал, смешались с толпой, собравшейся на краю леса. Воздух был холодным и пах прелыми листьями и бензином. Я увидела Максима. Он стоял у своего бронированного внедорожника, окружённый охраной, и отдавал приказы. Внезапно его взгляд скользнул по толпе и замер на мне.

Я увидела, как расширились его зрачки. Шок. Он явно не ожидал, что я выберусь из карцера. На секунду он сделал инстинктивный шаг в мою сторону, но тут же остановился, и на его лицо легла привычная маска холодного высокомерия.

В этот момент один из его охранников вынес из машины снайперскую винтовку в чехле. Ту самую. С выгравированными на прикладе моими инициалами. Ту, из которой Максим учил меня стрелять, обнимая со спины и шепча на ухо, что я – его лучшая и самая опасная девочка.

Теперь он с пафосным, театральным жестом достал винтовку и передал её Катарине. Она радостно засмеялась, прижимаясь к нему и целуя в щёку.

Я смотрела на этот спектакль с ледяным спокойствием. Моя реакция – вернее, её полное отсутствие – очевидно, сбила его с толку. Он ожидал слёз, истерики, мольбы. Но ничего этого не было.

Он сделал шаг ближе, чтобы все могли слышать, и громко, отчётливо произнёс: «Катарина идеально подходит нашему клану. Она рождена с оружием в руках. Не то что некоторые девки, которые даже пистолет держать не умеют. Между нами никогда ничего не было, Алина. Ты была просто ошибкой».

Его публичное отречение. Финальный удар. И впервые за эти проклятые дни уголки моих губ дрогнули. Я улыбнулась. Это была не та улыбка, которую он знал. Это была жестокая, пронзительная улыбка человека, который наконец-то всё понял и обрёл свободу.

Внезапно ночную тишину разорвал шквал выстрелов. Загнанные в лес предатели устроили засаду.

Толпа в панике хлынула назад. Меня сбили с ног, я упала на влажную, холодную землю. Подняв глаза, я увидела Максима всего в десяти шагах от меня. Наши взгляды встретились. Я увидела, как его взгляд на долю секунды метнулся ко мне… а затем он крепко схватил визжащую от страха Катарину и, прикрывая её своим телом, бросился за укрытие броневика.

Он оставил меня под пулями.

В этот момент сильные руки Тима рывком подняли меня на ноги. «Пора!» – крикнул он мне в ухо. Мы нырнули в густые заросли. Я бежала, не оглядываясь, и ветки хлестали меня по лицу. Звуки выстрелов становились всё дальше.

Тим привёл меня к спрятанному в овраге старому фургону. Он распахнул заднюю дверь. На полу, накрытая брезентом, лежала мёртвая девушка примерно моего возраста – случайная жертва перестрелки. Тим снял с неё джинсовую куртку, пропитанную кровью, и бросил её мне.

«Надевай, – его голос был холодным, как сталь. – С этой минуты ты – это она».