Случайная ночь с дьяволом: Теперь он молит о браке

Ледяной шёпот Александра Воронцова обжёг чувствительную кожу за ухом Софьи, заставив волну электрического тока пронестись по каждому нерву.

Сверху снова раздались нервные крики Егора и гулкий топот по металлической лестнице — он был буквально в одном пролёте от них. Сердце Софьи забилось в горле так оглушительно, что заглушало шум вентиляции.

Она попыталась отпрянуть, но холодный шершавый бетон за спиной отрезал путь, а сильное, горячее тело Александра нависало вплотную, перекрывая спасительный воздух.

«Вы с ума сошли…» — сдавленно выдохнула Софья, ощущая, как от его близости пересыхает во рту.

В полумраке лестничного пролёта его светлые глаза горели неприкрытым, первобытным голодом. Александр и не думал отстраняться. Напротив — его ладонь на её шее сместилась, медленно оглаживая ключицу и заставляя кожу покрываться мурашками.

«Он сейчас спустится сюда, Софья, — вкрадчиво прошептал мужчина, и в его низком голосе вибрировал опасный соблазн. — Хочешь вернуться к нему? Позволить ему прикасаться к тебе теми же руками, которыми он только что сжимал твою сестру?»

Его слова били наотмашь, выжигая остатки трезвого рассудка и освобождая тёмный, ядовитый импульс. Она смотрела на безупречную линию его губ, на широкие плечи, заслонявшие весь мир, и чувствовала, как земля уходит из-под ног перед этой всепоглощающей, животной притягательностью.

«Время вышло, детка», — усмехнулся Александр одними уголками губ.

Прежде чем она успела вдохнуть, его сильные руки властно подхватили её под спину и колени, легко оторвав от пола. Софья невольно вскрикнула и судорожно вцепилась пальцами в ткань его пиджака. Разорванный шёлк платья соскользнул, и широкая горячая ладонь мужчины легла прямо на обнажённую кожу её бедра, обжигая дерзким прикосновением.

Сверху с грохотом распахнулась дверь.

«Соня! Ты где, чёрт тебя побери?!» — взревел Егор.

Александр даже не обернулся. Его губы тронула насмешливая улыбка, пока он широкими, уверенными шагами выносил её на подземную парковку.

Чёрный «Майбах» уже ждал с глухо урчащим мотором. Водитель распахнул заднюю дверь, и Воронцов опустил Софью на прохладную мягкую кожу просторного сиденья, тут же сев вплотную рядом.

Тяжёлый щелчок центрального замка окончательно отрезал их от всего мира.

«В "Тихую Гавань"», — коротко бросил Александр.

Машина плавно сорвалась с места, выныривая в неоновый сумрак ночного города.

В полутьме салона повисла густая, звенящая тишина, пропитанная ароматом кедра, дорогого табака и женских духов. Софья сидела, прижавшись к спинке сиденья, тяжело и прерывисто дыша. Подол её платья был смят, обнажая стройные ноги, а кровь в жилах бешено пульсировала от зашкаливающего адреналина.

Александр не отодвинулся ни на сантиметр. Он медленно повернулся к ней, заполнив собой всё пространство.

«Всё ещё дрожишь?» — его голос прозвучал низко и бархатно, гипнотизируя в темноте.

Он протянул руку и тыльной стороной пальцев медленно, с тягучей нежностью провёл по её пылающей щеке, спускаясь к шее. Прикосновение его сухой, горячей кожи вызвало внизу живота Софьи тягучий спазм.

«Не надо…» — слабо шепнула она, но в этом шёпоте не было ни капли прежней решимости, лишь растерянность перед нарастающим жаром.

«Почему?» — Александр наклонился ещё ближе. Свет уличных фонарей скользил по его точёному профилю, выхватывая из темноты хищный прищур глаз.

Его пальцы накрыли её обнажённое колено и уверенно поползли выше по бедру, сминая тонкий шёлк. Каждое микродвижение его руки отзывалось во всём теле Софьи мелкой, сладкой дрожью. Рациональные мысли о приличиях, помолвке и предательстве растворялись без следа, уступая место первобытному желанию забыться.

«Посмотри на меня, Софья, — приказал он хриплым, пьянящим шёпотом, склоняясь к самым её губам так близко, что их дыхание смешалось. — Твой жених назвал тебя пустой и скучной куклой. А ты сейчас дрожишь под моими пальцами так, словно готова вспыхнуть от одной только искры».

Его свободная рука легла ей на талию, властно притягивая хрупкое тело девушки вплотную к своему каменному торсу. Софья задохнулась от этого невыносимого, запретного жара. Запрет пьянил сильнее любого алкоголя, заставляя кровь закипать.

«Хочешь доказать ему, как сильно он ошибся?» — его губы едва ощутимо коснулись уголка её рта, посылая по позвоночнику обжигающую волну.

Софья закрыла глаза, окончательно отпуская контроль. Всё внутри неё требовало этого падения в бездну.

«Хочу», — выдохнула она прямо в его манящие, порочные губы.