Теперь Вы Будете Сожалеть

От лица Кристины

Дорога до квартиры, которой я почти не пользовалась, промелькнула как в тумане. Я не появлялась там уже несколько месяцев – с тех пор, как мать Николая предложила поселиться в доме их стаи и заняться подготовкой к свадьбе. Какой же нелепой шуткой всё это оказалось.

Добравшись до двери, я принялась набирать код на панели.

Боль пронзала всё тело, но я стиснула зубы, не желая жалко падать в обморок на собственном пороге.

Неверный код. Ещё раз. И снова.

Раздражение выплеснулось наружу.

Я пнула дверь каблуком. Этот жалкий жест ничего не изменил, лишь ногу прострелило болью.

Ну конечно. Похоже, сегодня сама вселенная отвела мне главную роль в жестокой насмешке мироздания.

Я прислонилась к стене и сползла на пол, давясь рыданиями.

Почему все всегда выбирали Валерию?! Разве я ещё недостаточно настрадалась? В семье мне вечно отводили второе место, а в сердце истинной пары я оказалась всего лишь заменой.

Когда я уже почти захлёбывалась плачем, за спиной раздался низкий голос:

«Вообще-то вы нападаете на мою дверь».

Прекрасно. Ещё одна чёртова проблема.

«Что?» – огрызнулась я, обернувшись и испепеляя незнакомца взглядом.

Стоявший передо мной мужчина был… невероятным. Не смазливым красавчиком вроде Николая, а воплощением суровой мужественности. Высокий, могучий, с резкими скулами и волевым подбородком. Тёмные волосы слегка растрёпаны, а пронзительные серо-голубые глаза, казалось, видели меня насквозь.

Он походил на Альфу, который не просто побеждает в сражениях, а стирает врагов из самой истории.

«Если собираетесь выбить дверь, сначала сообщите данные своей страховки», – невозмутимо произнёс он.

В горле пересохло: «П-простите. Я думала, что это моя квартира».

Незнакомец склонил голову набок. По его лицу невозможно было ничего понять: «День не задался?»

Щёки вспыхнули от неловкости. Замечательно. Меня отвергли, избили, а теперь я ещё выставила себя полной дурой перед самым привлекательным мужчиной в своей жизни.

«Можно и так сказать», – пробормотала я, с трудом поднимаясь и пытаясь сохранить достоинство, хотя выглядела как енот, вылезший из горящей мусорной кучи.

«Полегче, ураган, – он приподнял бровь и указал на дверь напротив. – Ваша, полагаю, вон там».

Ураган? Мне следовало возмутиться, но от его голоса в животе почему-то затрепетало.

«Я знаю, где живу».

«А по вам и не скажешь».

«Ладно, – пробормотала я, пытаясь разгладить превратившееся в лохмотья платье. – Спасибо за урок ориентирования».

«Помочь с кодом от двери?»

«Мне нужно заново начать этот день, словно неисправный телефон после выключения и повторного включения, но спасибо за предложение».

Стараясь держаться спокойно и изящно, я направилась к своей двери. Будто вовсе не я только что рыдала на полу, словно безумная.

Пока вводила код, кожей ощущала его пристальный взгляд.

Давайте же, пальцы, шевелитесь быстрее.

Наконец раздался писк.

Я оглянулась. Сосед всё ещё наблюдал, скрестив руки на груди.

«Простите за дверь», – пробормотала я.

«Как-нибудь переживу».

Закрывшись в квартире, я прижалась спиной к двери.

Ну и унижение. Мой невероятно красивый сосед наверняка счёл меня сумасшедшей. И, если честно… Он был недалёк от истины.

Постойте… невероятно красивый? Чёрт. Похоже, я действительно теряла рассудок.

Совершенно обессилев, я рухнула на кровать.

Измученная отказом Алина едва подавала признаки жизни внутри меня, а её прежде острые чувства притупились.

«Мы поправимся», – прошептала я волчице.

Ответа не последовало. Прекрасно. Даже собственная волчица решила со мной не разговаривать.

Не знаю, когда именно начала терять себя ради него. Возможно, в тот первый раз, когда он посмотрел на меня так, словно я недостаточно хороша.

Я осветляла волосы, пока кожа головы не покрылась ожогами, лишь потому, что он сказал: с невзрачными русыми волосами я выгляжу скучной. Втискивала ноги в туфли на каблуках, натиравшие кожу до волдырей, а в ответ слышала его насмешку: «Почему ты ходишь, как новорождённый жираф? Валерия на каблуках бегать могла».

До рассвета плелась на кухню, готовила блюда, которых сама не ела, и гладила чужие рубашки. Когда стая унижала меня, Николай не заступался. Он лишь напоминал, что мне следует быть благодарной и довольствоваться тем, что дают.

Теперь стало ясно: он никогда не видел во мне истинную пару. Свою единственную. Я была для него той, кого следовало переделать. Служанкой. Временной заменой, пока не появится та, кого он действительно желал.

И всё же я оставалась рядом четыре долгих года.

Тяжесть этой правды придавила меня. Каждый вдох отзывался болью в груди. Как же это жалко – отдать всю себя мужчине, который даже не попытался узнать меня настоящую.

Измученному сердцу требовался покой. Я свернулась на мокрой от слёз подушке и позволила темноте поглотить меня.

Прежде чем снова очнулась, прошло два дня.

Я осторожно позвала волчицу: «Алина, ты в порядке? Ты меня слышишь?».

Та слабо шевельнулась в моём сознании: «Кристи, со мной что-то не так. Я больше не чувствую запахов».

Я замерла, пытаясь что-нибудь унюхать. Ничего.

«Наверное, это временно и вызвано болью, – сказала я, не понимая, кого пытаюсь успокоить – её или себя. – Возможно, обоняние ещё вернётся».

В моём сознании её хвост безжизненно поник. Без обоняния она не могла распознавать возможную истинную пару. Для любой волчицы это было страшной потерей. Но сейчас мы ничего не могли изменить.

Я оставила её отдыхать и проверила сообщения.

Как ни странно, после первой вспышки гнева родители не донимали меня мысленными посланиями и звонками. Эта помолвка открывала им путь к союзу со стаей Морозных Шкур. От брачного союза с одной из трёх сильнейших стай Севера они бы так просто не отказались. Ни одна из дочерей не могла возглавить стаю Полумесяца, но брак с могущественным Альфой… Он обеспечил бы нашей стае процветание.

Подозрительно.

Я невольно задумалась, не велел ли Николай родителям оставить меня в покое. Может, даже почувствовал вину? Вряд ли. Скорее всего, он просто обдумывал следующий ход.

Звонок в дверь прервал моё самобичевание. И не умолкал.

Целых пять минут.

Я застонала. Общаться с людьми сейчас хотелось меньше всего.

Дотащив своё бренное тело до прихожей, я распахнула дверь.

На пороге стояла Елизавета Карпова – моя лучшая подруга и единственный человек, имевший законное право на меня кричать. В руках она держала два пакета готовой еды. Её взгляд остановился на моём лице.

«Да что, чёрт возьми, с тобой случилось? Только не лги».

«Решила немного обновить лицо – симметрия уже наскучила», – ответила я с небрежным пожатием плеч, хотя болела каждая мышца.

Подруга ни на мгновение не поверила этой чуши.

Она протянула руку и осторожно приподняла мой подбородок, рассматривая рассечённую щёку.

«Кто поднял на тебя руку?»

«Заходи», – пробормотала я, торопливо увлекая её внутрь. Не хватало ещё, чтобы все соседи судачили о моём избитом лице.

Дверь захлопнулась, и я рухнула в объятия подруги, окончательно утратив остатки самообладания.

Наконец с губ сорвалось одно тихое, надломленное слово: «Николай».

Елизавета застыла.

«Не может быть! – прошипела она. – Николай? Твой Николай, твоя истинная пара? Воплощение дипломатичности и безупречных манер?»

Я кивнула, чувствуя жжение в глазах.

«Расскажи всё. Не упускай ни единой подробности».

И я рассказала. О фотографии Валерии. О пощёчине. Об официальном отказе.

К концу рассказа Елизавета выглядела так, словно готова кого-нибудь убить.

«Вот ублюдок! – прошипела она. – И из-за чего? Из-за твоей ненормальной сестры, которой даже здесь нет? Клянусь Богиней, Кристи, Валерия даже с другого континента найдёт способ испортить тебе жизнь».

«Может, оно и к лучшему. По крайней мере, я поняла, что он за человек, до свадьбы».

Живот громко заурчал.

Подруга приподняла бровь и показала пакеты с едой: «Хорошо, что я пришла не с пустыми руками».

Отправив в рот очередной кусочек, я нахмурилась: «Тебе не кажется странным, что родители не звонят? Они так хотели этой свадьбы, а теперь… тишина».

Елизавета пожала плечами: «Возможно, что-то замышляют. Твой отец не из тех, кто легко отказывается от задуманного».

После ужина подруга отправила меня в душ, а сама занялась уборкой.

Стоя под горячей водой, я пыталась смыть с себя четыре года заблуждений.

Сквозь дверь ванной доносился её голос. Елизавета говорила по телефону. Мне удавалось разобрать лишь обрывки фраз.

«Полный подонок».

«Вот же мерзавец».

«Ты не поверишь, что он с ней сделал…»

Вероятно, она разговаривала со своим братом Захаром Карповым. В отличие от Николая, тот относился к женщинам с уважением.

Оттого, как быстро и решительно Елизавета встала на мою сторону, к горлу подступил ком. Она поверила без малейших сомнений. Хотя все остальные поддержали бы Николая, подруга без колебаний объявила ему войну ради меня.

Это был серьёзный поступок. Противостояние с его стаей могло навлечь большие неприятности на небольшую стаю семьи Карповых.

Я завернулась в полотенце и вздохнула.

Почему родители не могли любить меня так же?

Внезапно живот скрутила одна волна мучительной боли за другой. Каждый приступ обжигал место на шее, где ещё сохранялась метка Николая.

Закричав, я рухнула на пол ванной.

Елизавета ворвалась внутрь: «Кристи! Что случилось?»

Мне с трудом удавалось произносить слова: «Больно… обезболивающее… пожалуйста…»

Подруга помогла мне подняться и бросилась за лекарством.

Я прижала руки к животу и закусила губу, чтобы снова не закричать. Это было не похоже на боль от разрыва связи.

Внутри меня мучительно завыла Алина.

«Это боль от измены истинной пары», – слабо прошептала она.

«Что? Но ведь я уже отвергла его…»

«Метка на твоей шее ещё не исчезла полностью», – объяснила волчица сквозь нашу общую боль.

Серьёзно? Он отверг меня и тут же побежал трахаться с другой? Не мог дождаться полного разрыва связи, прежде чем сунуть член в какую-то женщину?

Елизавета вернулась с обезболивающим и водой.

Когда я проглотила таблетки и сильнейшие приступы утихли, подруга села рядом. В её глазах полыхала ярость.

«Вот ублюдок», – прорычала она.

Я слабо кивнула.

«Знаешь что? – Елизавета поднялась. – К чёрту его. Ты не должна страдать в одиночестве. Пусть и он испытает то же самое».

Я непонимающе уставилась на неё.

«Одевайся, – приказала подруга. – Свет клином на члене Николая не сошёлся, и уж точно не стоит по нему горевать. Мы найдём тебе мужчину, которому не понадобится фотография бывшей, чтобы возбудиться».

Я моргнула: «Меня отвергли, и твоё решение… отправиться в ночной клуб?»

Она швырнула одежду мне в лицо: «Я хочу напомнить, что ты, чёрт возьми, Кристина Воронова и отказ одного Альфы тебя не сломает».

Я молча смотрела на неё. Каждая частичка тела хотела снова забраться в постель и исчезнуть. Но лежать здесь, утопая в горе, пока Николай наверняка развлекается с кем-то ещё?

Да пошло оно всё!

«Ладно, – сказала я, заставляя себя подняться. – Но если рухну на танцевальной площадке, домой понесёшь меня ты».

Елизавета озорно ухмыльнулась: «Поверь, сегодня тебе не понадобится спасение».